Все новости декана

Монография А.А. Кокошина «О национальных интересах и национальной безопасности»

Вышла в свет работа академика РАН А.А.Кокошина «О национальных интересах и национальной безопасности».

Работа предназначена прежде всего для использования в учебном процессе отечественных ВУЗов, в том числе в магистратуре факультета мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова.

По замыслу А.А. Кокошина работа во многом носит прикладной характер, с учетом его опыта работы Секретарем Совета Безопасности РФ, Секретарем Совета обороны РФ, первого заместителя министра обороны, председателя Комитета Госдумы ФС РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками.

Читать далее...

Выступление А.А.Кокошина в Генштабе Вооруженных сил РФ

Академик РАН А.А.Кокошин, 6-й секретарь Совета безопасности РФ, 26 мая 2017 г. выступил в Генштабе Вооруженных сил РФ на "Научно-методической конференции военно-научного комплекса Вооруженных сил Российской Федерации".

Конференция проходила под председательством заместителя начальника Генерального штаба ВС РФ генерал-лейтенанта И.Д.Макушева.

Докладчиками на этой конференции были И.Ю.Макушев, президент Академии военных наук генерал армии М.А.Гареев и академик А.А.Кокошин.

А.А.Кокошин подчеркнул важность проведения междисциплинарных комплексных исследований по военным аспектам национальной безопасности РФ, совместного участия в них гражданских и военных ученых и специалистов, представителей естественных и общественных наук.

Основное время в своем выступлении А.А. Кокошин уделил теме "Вопросы информационно-аналитического обеспечения принятия стратегических решений".

Читать далее...

Вышла в свет монография А.А. Кокошина, В.И. Бартенева, В.А. Веселова "О новых приоритетах военно-технической политики США" (М.: ЛЕНАНД - 160с.)

Исследование посвящено комплексному рассмотрению новейшей инициативы министерства обороны США под названием «Третья стратегия компенсации» (СК-3), нацеленной на обеспечение технологического превосходства США в военной сфере в XXI в. посредством "обесценивания" военных возможностей других держав. Показаны исторические аналоги и истоки этой стратегии, ее цели, задачи и основные компоненты. Оценены содержание основных организационных нововведений, меры по возрождению практики военных игр, а также технологические приоритеты "Третьей стратегии компенсации".

Уделено внимание анализу объемов финансирования СК-3, позиции Конгресса и американского экспертного сообщества, в том числе и в отношении перспектив реализации СК-3 с учетом грядущей смены администрации в Вашингтоне.

При этом подчеркивается, что СК-3 не сводится лишь к использованию новых технологий, к созданию новых систем вооружений; эта стратегия включает в себя и разработку новых форм и способов ведения вооруженной борьбы, и решение ряда управленческих и организационных вопросов, а также большие усилия по обеспечению нового качества личного состава вооруженных сил США.

В той книге говорится о том, что значительные изменения в военно-техническую политику США (и в целом в американскую военную политику) могут быть внесены с приходом к власти новой администрации Д.Трампа. В книге приводятся сведения о предвыборных заявлениях Д.Трампа, касающихся наращивания численности всех трех видов вооруженных сил США. Говорится о том, что это потребовало бы довольно радикального изменения бюджетно-финансовой политики США, значительного роста бюджетного дефицита и государственного долга США.

Одной из важнейших особенностей СК-3 является ставка на массовое привлечение к решению военно-технических задач гражданских высокотехнологичных компаний, ранее не являвшихся частью американского ОПК. Это осуществляется в силу того, что по доминирующим в США оценкам гражданские технологии в современных условиях развиваются значительно быстрее, чем специальные военные технологии дл ВВСТ. Считается, что особенно это касается информационно-коммуникационных технологий, по-прежнему сохраняющих всепроникающий характер.

Нельзя не отметить, что к идеям одного из основных авторов "Третьей стратегии компенсации" Роберта Уорка, первого заместителя министра обороны США, судя по утечкам в американской прессе, проявил большой интерес лично Дональд Трамп.

В книге "О новых приоритетах военно-технической политики США" используется большое число малоизвестных американских документов, аналитических материалов.

Читать далее...

Академик А.А. Кокошин выступил на 10 конвенте Российской ассоциации международных исследований в МГИМО МИД РФ

8 декабря 2016 г. А.А. Кокошин выступил на 10 конвенте Российской ассоциации международных исследований (РАМИ), посвященном 25-летию внешней политики России, который проходил в МГИМО(У) МИД России под председательством академика РАН А.В. Торкунова.

В своем выступлении Кокошин осветил ряд вопросов внешней политики России в первой половине 1990-х годов, когда он находился на посту первого заместителя министра обороны.

Вопреки доминировавшим тогда в "политическом классе" России взглядам Кокошин и ряд его соратников были убеждены в том, что внешняя политика России должна опираться на достойную оборонную мощь, включая стратегические ядерные силы.

Кокошин отметил, что, по его представлениям, внешняя политика России должна была развиваться по многим направлениям, отвечающим долгосрочным национальным интересам России, а не замыкаться практически исключительно на США и Западную Европу. При этом, подчеркивал Кокошин, ни он, ни руководство Генштаба ВС РФ не стремились к конфронтационным отношениям с США и их союзниками по НАТО, но считали необходимым строить эти отношения исключительно на  равноправной и взаимовыгодной основе.

Кокошин напоминает, что он с рядом своих коллег добивался в то время более активного противодействия со стороны России действиям США и их союзников по расширению НАТО на Восток.

Кокошин отметил, что тогда Министерством обороны России были предприняты большие и тщательно продуманные усилия по развитию военного и военно-технического сотрудничества с Китаем и Индией, что сказалось и сказывается и на современном высоком уровне политического взаимодействия РФ с этими странами. Мы исходили из того, сказал Кокошин, что усиление позиций Китая, развивавшего при этом дружеские отношения с Россией по ряду параметров, будет способствовать созданию противовеса доминирующей роли США в АТР, что соответствовало долгосрочным интересам России.

Кокошин отметил, что развернувшееся в первой половине 1990-х годов масштабное военно-техническое сотрудничество с Индией и Китаем во многом способствовало сохранению и даже развитию целого ряда сегментов отечественного ОПК, тому, что в России появились дополнительные средства под оборонные НИОКР, ориентированные на будущее.

При этом в российском Минобороны были отработаны конкретные положения политико-военного и военно-технического взаимодействия с этими двумя азиатскими гигантами, исходя из долговременных представлений об интересах России в развивающейся системе мировой политики с несколькими "центрами силы".

Кокошин напомнил, что в 1990-е годы российские Вооруженные силы и ОПК оказались в исключительно сложном положении. В условиях глубокого экономического кризиса произошло резкое падение расходов на закупки вооружений, на НИОКР, на боевую подготовку, на содержание ВС и др.  Кокошин сказал, что тогда правительством "оборонные расходы сокращались не то что ежегодно, а ежеквартально, а иногда и ежемесячно".

Кокошин отметил, что именно Минобороны России пришлось заниматься спасением ядра ОПК как наиболее ценной части нашей высокотехнической промышленности. Приходилось принимать очень непростые решения и, что еще сложнее, следовать этим решениям годами, постоянно контролируя то, как они выполняются на разных уровнях.

Выполнение четко сформулированной осенью 1992 - весной 1993 г. Министерством обороны РФ военно-технической политики усложнялось и тем, что в ходе создания органов госуправления РФ было разрушено управление оборонной промышленностью, существовавшее в СССР. Такой орган, как Госкомоборонпром РФ, не был наделен должными полномочиями и ресурсами. Во многом предприятия ОПК оказались замкнутыми напрямую на Минобороны РФ, которое было для это не совсем приспособлено.

В те годы были сделаны очень важные заделы под те системы, которые сейчас составляют техническую основу военной мощи России (в значительной мере эти НИОКР были продолжением того, что начиналось еще в СССР). По стратегическим ядерным силам это МБР "Тополь-М" и "Ярс", подводные стратегические ракетоносцы проекта "Борей"; по силам общего назначения - бомбардировщики Су-34, ударные вертолеты Ка-50 и Ка-52, Ми-28Н и др.

Много внимания, отметил Кокошин, в 1990-е годы Минобороны уделило специальной программе военной электроники "Интеграция-СВТ", средствам радиоэлектронной борьбы, гидроакустики, средствам связи, системам предупреждения о ракетном нападении и др.

Большие результаты, сказал Кокошин, были достигнуты в 1990-е годы по развитию средств неядерного стратегического сдерживания, включая создание крылатых ракет морского базирования "Калибр", крылатых ракет воздушного запуска "Х-101", развитию и модернизации соответствующих платформ под эти средства поражения.

Российский Военно-морской флот получил ТАРК "Петр Великий", оснащенный новейшим оружием и средствами обеспечения, и ряд других крупных надводных кораблей, малошумные многоцелевые атомные подводные лодки, новейшие дизельные подводные лодки.

Все это, отметил Кокошин, - средства, обеспечивающие сегодня России статус великой державы, а по стратегическим ядерным вооружениям и статус сверхдержавы.

Читать далее...

А.А.Кокошин принял участие в обсуждении Послания Президента России В.В.Путина Федеральному Собранию России на Первом канале

В своем выступлении 1 декабря 2016 г. декан ФМП А.А.Кокошин отметил важность выстроенной в Послании Президента России В.В.Путина системы внешнеполитических приоритетов с учетом реальной роли в мировой политике Китая, США, Индии и других государств. Кокошин также подчеркнул особую значимость развития именно информационно-коммуникационных технологий в России, о чем говорил глава российского государства, и соответствующих российских компаний, поскольку эти технологии сохраняют свою важнейшую роль в промышленности, сфере услуг, в госуправлении.

ВИДЕОСЮЖЕТ ПЕРЕДАЧИ

Читать далее...

О востребованности и успешности выпускников ФМП МГУ

"Выпускники факультета мировой политики МГУ весьма успешно работали и работают в самых различных органах власти России, в госкорпорациях, в транснациональных частных компаниях, в органах СМИ. Среди мест работы выпускников нашего факультета - Администрация Президента России, МИД РФ, Минпромторг, Минэкономразвития, различные информационные агентства, подразделения Организации Объединенных Наций... При этом многие выпускники ФМП МГУ, несмотря на молодость факультета, уже занимают различные руководящие посты".

Востребованность и успешность выпускников ФМП как одного из подразделений МГУ имени М.В. Ломоносова в своем сегменте подтверждают озвученные недавно ректором МГУ академиком В.А.Садовничим данные о том, что Московский университет вышел на 3-е место в мире в международном рейтинге QS Graduate Employability по показателю "Успешность выпускников". По этому показателю, как отметил Садовничий, МГУ опередил даже таких "грандов", как Стэнфордский и Оксфордский университеты. Здесь МГУ радикально опережает подавляющее большинство российских вузов.

Читать далее...

Отказ Трампа от ТТП повлияет на позицию Японии в диалоге с РФ

ТАСС, 23 ноября 2016. -  Выход США из проекта Транстихоокеанского партнёрства окажет влияние на позицию Токио в переговорах с Россией. Такой прогноз в беседе с ТАСС дал экс-секретарь Совбеза РФ, декан факультета мировой  политики МГУ академик Андрей Кокошин, комментируя намерение избранного президента США  Дональда Трампа в первоочередном порядке отказаться от участия в многостороннем соглашении ТТП. По мнению эксперта, этот шаг отразится также на перспективах планов евразийского партнёрства с участием России и Китая.

"Можно с высокой степенью вероятности предположить, что фактор отказа Трампа от ТТП окажет дополнительное воздействие на позицию японского руководства по вопросам отношений с Россией в ходе российско-японского саммита в декабре", - сказал Кокошин. Он считает, что "отказ Вашингтона от ТТП означает серьезную "головную боль" для Японии, которой отводилась роль второго по значимости актора в этом мегапроекте". "Это повлияет на общую оценку Токио надежности Соединенных Штатов как партнера в политико-экономической сфере", - добавил он.

Экс-секретарь Совбеза РФ предвидит, что отказ Вашингтона от ТТП "предстоит учитывать при разработке планов реализации Всеобъемлющего евразийского партнерства, о котором шла речь на российско-китайском саммите в июне 2016 г. в Пекине и на встрече премьеров России и Китая 7 ноября 2016 г."

По мнению академика, "столь решительный подход Трампа к ТТП может означать еще большие сложности в реализации и такого мегапроекта, как Трансатлантическое торгово-инвестиционное партнерство, цель которого - усилить взаимосвязь и взаимодействие между США и странами Евросоюза".

В связи с этим Кокошин не исключает, что отказ нового американского президента от ТТП "встретит довольно сильное сопротивление в Конгрессе США и в определенных сегментах американских транснациональных корпораций".

 

Читать далее...

Доклад академика РАН А.А.Кокошина "О "брэнде" России в "диалоге культур" в эпоху постмодерна"

В сборнике избранных докладов "Международных Лихачевских чтений" опубликован доклад академика РАН А.А.Кокошина "О "брэнде" России в "диалоге культур" в эпоху постмодерна".

 

На одних из прошлых Лихачевских чтений мне уже довелось выступить на тему "Культура и национально-цивилизационная идентичность современной великой державы". Сохранив основную логику такого подхода, я попытался развить эту тему в специальном исследовании, оформление которого вылилось в рукопись монографии "Культура и вопросы цивилизационной идентичности России как современной великой державы". Надеюсь, книга выйдет в свет уже в этом году.

Хотел бы повторить, что в современных условиях практически невозможно быть великой державой, не обладая культурно-цивилизационной идентичностью. Агрессивное наступление высоко коммерциализированной "массовой культуры" в условиях глобализации, развитие свойственного ей феномена постмодерна создает явную угрозу культурно-цивилизационной идентичности многих стран, в том числе и России. 

Необходимо понимать, что огромная сила массовой культуры во многом заключается в том, что она для сотен миллионов, если не миллиардов, людей ассоциируется с комфортностью современной жизни, различными благами постиндустриальной цивилизации. И этого нельзя не учитывать, размышляя о ее роли в современном обществе, о соотношении культуры массовой и культуры высокой, многогранным и ярким выразителем которой был Д. С. Лихачев.

Высокая культура всегда была доступна (в истинном восприятии) сравнительно небольшой части общества, обладающей должным уровнем образованности и воспитанности, развитым эстетическим чувством. Но мы не можем не размышлять о том, как сделать высокую культуру достоянием значительно большей части населения нашей страны, многих других стран. С массовым развитием высшего образования появляется шанс существенно расширить ареал высокой культуры.

В Советском Союзе были предприняты огромные усилия по внедрению в массы высокой культуры - классической литературы, живописи, музыки... Делалось это, разумеется, в рамках определенных идеологических установок, в некоторые периоды весьма жестких, с огромными цензурными ограничениями. Одновременно в СССР прилагались большие усилия по развитию грамотности, среднего и высшего образования, музыкального образования, эстетического воспитания. Многое из этого опыта представляется вполне применимым и в современных российских условиях ради сохранения, отстаивания нашего культурно-цивилизационного "брэнда".

Не могу не отметить, что исчезновение с политической карты мира Советского Союза как одной из двух сверхдержав системы мировой политики имело не только многочисленные геополитические последствия. Оно оказало и будет еще оказывать огромное культурно-цивилизационное воздействие. Причем воздействие негативного плана. С мировой арены ушла цивилизация, представлявшая альтернативу массовому распространению того же гламура как составной части постмодерна.

В условиях постмодерна особо важным представляется тезис Д. С. Лихачева о "прогрессивном консерватизме" культуры. Ученый писал, что "традиция тогда традиция, когда она сама передвигается во времени". Эта формула Дмитрия Сергеевича, как представляется, еще нуждается в самом серьезном осмыслении и развитии. Рассматривая постмодерн как масштабный социальный и культурный феномен, нельзя не сказать о том, что мы подразумеваем под модерном, или историческим периодом модерна.

Под модерном обычно понимают состояние общества в период между эпохой Просвещения XVII в. и серединой XX в., для которого характерен рациональный взгляд на социальные проблемы и стремление строить "социальные конструкции", следуя законам логики на основе научного знания1.

В художественной же культуре выделяется как определенный стиль модерн, или арнуво (югендстиль - в Германии), появившийся на рубеже XIX-ХХ вв. При всем различии творческих установок модернистские течения в искусстве, возникшие в конце XIX - начале ХХ в., исходили из одного мировоззренческого корня и имели много общих черт. В живописи в числе его отличительных особенностей отмечают ставку на более естественные, "природные" линии, нежели на использование углов, интерес к новым технологиям (в особенности, в архитектуре), расцвет прикладного искусства, сочетание художественных и утилитарных функций создаваемых произведений.

С модерном в культуре тесно связан русский Серебряный век. Н. Бердяев называл это явление "русским культурным ренессансом" (или "русским духовным ренессансом"). Он писал: "Никогда еще русская культура не достигала такой утонченности, как в то время"2.

Многие авторы небезосновательно обращают внимание на то, что постмодерну свойственно максимальное снижение моральных порогов, деформация моральных устоев, на которых зиждились общественные отношения на протяжении столетий и более длительного периода истории. В эстетическом отношении постмодерн характеризуется ярко выраженным эклектизмом3.

Если говорить о постмодернизме как о подходе в социологии, то он выделяется среди большинства других социологических теорий тем, что им отвергается постулат о возможности постижения и усовершенствования общества через рациональное мышление - в силу того, что общества подвержены постоянным изменениям4.

Постмодерн подвергает чрезмерному сомнению основательность научных знаний о природе и обществе. Носителей идей и практики постмодерна можно считать фактически "институционными оппонентами" неотехнократии, играющей значительную роль во многих развитых и развивающихся обществах. Неотехнократия - это неотъемлемая часть современного "информационного общества" и "общества, основанного на знаниях". Особенностью современной высококвалифицированной неотехнократии является сочетание естественнонаучных, инженерных и экологических знаний, с одной стороны, и понимание закономерностей развития социума - с другой. Это, в свою очередь, предполагает деидеологизированный подход к общественным наукам, особенно к политологии и социологии, применение общей логики науки к построению общественно-научного знания. Неотехнократ любые решения, связанные с развитием тех или иных наукоемких производств, может и должен соизмерять с потенциальными экологическими, климатическими и медико-биологическими последствиями - хотя бы в силу гигантских размеров и суперсложности созданной человеком техносферы. Такого рода неотехнократии свойственно понимание закономерностей техноэволюции, особенно информационно-коммуникационных систем и средств, развитие различных "информационных полей" в мировой экономике, социальной сфере, в мировой политике и в военно-стратегических отношениях.

Составной частью постмодерна как социального феномена можно считать такое явление, как гламур, получившее широкое распространение в определенных слоях нашего общества и широко освещаемое средствами массовой информации - можно даже сказать, лелеемое последними. Гламур - это стиль жизни. Как отмечает декан Высшей школы телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова В. Т. Третьяков, "гламур" - это характерная черта современной журналистики, симптоматичная тенденция, демонстрирующая все большее доминирование "брэндовой" системы ценностей современного читателя и апофеоза общества потребителей.

* * *

Рельефно выраженная национальная идентичность становится все более редкой, а тем самым и более ценной в глобализирующемся и унифицирующемся мире. За свою культурно-цивилизационную идентичность борются и государства среднего уровня, и малые страны, что, впрочем, во многих случаях дается им с огромным трудом.

Для того чтобы говорить о нашей национальной культуре, необходимо еще раз обратиться к тому, что мы сегодня вкладываем в понятие "российская нация".

Подавляющее большинство современных наций - это многоэтнические образования при лидирующей роли, как правило, одного этноса. Россию мы можем считать в современных условиях многоэтнической нацией с ведущей, опорной ролью великорусского этноса, имеющего по крайней мере тысячелетнюю историю. Соответствующим образом следует определить и роль великорусской культуры, которая среди культур других этносов России является единственной мировой культурой.

Интерпретация понятия нации начиная с конца XVIII в. приобретает все более политический и социальный, нежели этнический характер. В современной трактовке нация - это прежде всего сформировавшееся в определенных границах гражданское общество и политическая общность (гражданская нация), имеющие общую историю, традиции, высокую степень культурной совместимости образующих нацию этносов.

Как правило, современные нации имеют определенную языковую и культурную доминанту. Ослабление такой доминанты рассматривается как угроза утраты национально-культурной идентичности.

Для нас такой доминантой является русский язык, особенно русский литературный язык, язык "высокого стиля", сформировавшийся в основном к середине XIX в. Язык, в свою очередь, по Д. С. Лихачеву, - это одно из главных проявлений культуры; это не просто средство коммуникации, но и прежде всего творец, созидатель. Нет нужды слишком много говорить о важности богатства языка, его способности отражать многоликую картину мира и формировать все более многообразный мир, следуя в то же время определенным моральным и этическим нормам, формировавшимся на протяжении всего периода существования человеческой цивилизации. Сегодня появилась насущная потребность относиться к русскому языку как к важнейшей составляющей нашей российской нации, важнейшему системообразующему фактору нашей культуры, связывающему все и вся.

Можно, как мне кажется, согласиться с Ю. М. Лотманом, который называл искусство высшим воплощением культуры. Олжас Сулейменов отнес к культуре (высоко цивилизованного общества) только интеллектуальное искусство (при этом он рассматривает культуру как синтез такого искусства, а также науки, религии, соответствующей морали).

В обеспечении национальной идентичности большую роль играет как внешнее по отношению к нации восприятие ее художественной культуры, так и внутреннее восприятие - самими индивидуумами, общественными слоями. Разница между внутренним и внешним восприятием может быть весьма значительной, но внешнее восприятие культуры той или иной страны почти всегда возвращается, в том числе в деформированном виде, в саму эту страну. В 1920?е гг. одной из характерных черт нашей культурно-национальной идентичности стал авангард в живописи (в несколько меньшей мере в театре), а также в литературе, что наиболее отчетливо проявилось в поэзии В. В. Маяковского.

Я выделял ранее семь компонентов искусства, художественной культуры для определения культурно-цивилизационной идентичности России, которые можно считать "брэндом" России.

Сразу же стоит отметить, что конкретные имена, коллективы, группы, объединения - необходимый атрибут идентичности культуры.

1. Великая русская литература XIX в., получившая развитие в Серебряном веке, а затем в советской литературе.

Высокая литература сохраняет и развивает язык; значение художественных текстов в этом плане не уменьшается с развитием кинематографа, театрального искусства, телевидения, Интернета. Через литературу, через художественный язык человеку наиболее рельефно, как мне кажется, передаются нравственные и эстетические представления.

2. Классическая музыка. В российском культурном "брэнде", в его музыкальном измерении, как наиболее обозримая вершина в мировой культуре высится П. И. Чайковский, с ним рядом М. И. Глинка, Н. А. Римский-Корсаков, М. П. Мусоргский, А. П. Бородин, затем А. Н. Скрябин, И. Ф. Стравинский, С. В. Рахманинов, С. С. Прокофьев, Д. Д. Шостакович, Э. В. Денисов, А. Г. Шнитке и другие; исполнители классической музыки - Д. Ф. Ойстрах, Э. Г. Гилельс, М. Л. Ростропович, В. А. Гергиев, В. Т. Спиваков, Ю. А. Башмет и др.

3. Классический балет - это прежде всего такие имена, как М. И. Петипа, А. П. Павлова, С. П. Дягилев, Г. С. Уланова, Р. Х. Нуриев, М. М. Плисецкая; это Большой театр, Мариинский театр, Пермский театр оперы и балета и др. Не могу не вспомнить размышления Д. С. Лихачева о русском классическом современном балете, которые полны очарования и утонченности.

4. Живопись и скульптура - здесь блещут "передвижники", "мирискусники", конструктивисты, супрематисты, "ахрровцы", "остовцы" и др.

Художники проделали огромную работу по формированию нашего исторического самосознания. Это полотна А. А. Иванова, В. И. Сурикова, И. Е. Репина, В. М. Васнецова и др. Художественная интерпретация пейзажей Российской империи, затем Советского Союза - А. К. Саврасов, И. И. Левитан, И. К. Айвазовский, А. И. Куинджи, В. Д. Поленов и др.

Произведения с рельефно выраженным национально-идентификационным характером появились в отечественной скульптуре несколько позднее, чем в живописи. На первом месте, безусловно, С. Т. Коненков, соизмеримый с И. Е. Репиным в живописи, Л. Н. Толстым в литературе, П. И. Чайковским в музыке. Рядом - А. С. Голубкина, С. Д. Эрзя (Нефедев), И. Д. Шадр... Говоря о наших современниках, нельзя не сказать о таком выдающемся скульпторе, как А. И. Рукавишников.

Советский период в живописи, скульптуре, графике дал целое созвездие школ, имен - К. Н. Бритов, М. Б. Греков, А. А. Дейнека, П. П. Кончаловский, А. И. Кравченко, отец и сын Ю. П. и М. Ю. Кугачи, А. А. Лабас, Ю. М. Непринцев, Г. Г. Нисский, Ю. И. Пименов, Ф. Ф. Платов, Т. Т. Салахов, А. Н. Самохвалов, В. Ф. Стожаров, К. Ф. Юон и др. То, что сегодня именуют, например, "советским импрессионизмом", все больше рассматривается за рубежом как одна из культурно-цивилизационных особенностей нашей страны.

5. Архитектура и городские архитектурные ландшафты, в том числе малых городов или великих малых городов, по Д. Лихачеву. В их число он включил и Новгород Великий. Я же предпочитаю говорить о значительно меньших городах - Ростове Великом, Тарусе, Боровске, Тобольске, Переяславле-Залесском, о тех же Торжке, Суздале, о которых тоже идет речь у Дмитрия Сергеевича Лихачева.

Ярко выраженный русский стиль в архитектуре сложился ко второй половине XVII в., прежде всего в церковной архитектуре. Для меня один из ярких примеров четко идентифицируемой русской архитектуры - небольшая церковь Михаила Архангела в Архангельском в Красногорском районе Московской области.

6. Русское театральное драматическое искусство. Эта часть российского культурного "брэнда" связана с чеховским МХАТом, К. С. Станиславским, в 1960 - 1990-е гг. - с Театром на Таганке, "Современником", Театром им. Ленинского комсомола, товстоноговским театром в Ленинграде, с именами В. И. Немировича-Данченко, В. Э. Мейерхольда, Н. П. Охлопкова, а затем Г. А. Товстоногова, К. Ю. Лаврова, О. Н. Ефремова, О. П. Табакова, Л. А. Додина, Н. В. Фоменко и др.

7. Кинематограф. Среди великих, знаковых для России фигур здесь можно назвать такие имена, как В. И. Пудовкин, С. М. Эйзенштейн, М. И. Ромм, Г. Н. Чухрай, С. А. Герасимов, А. А. Тарковский, С. Ф. Бондарчук, А. С. Кончаловский, К. Г. Шахназаров, С. С. Говорухин, Н. С. Михалков, Ф. С. Бондарчук, А. Ю. Герман и др.

* * *

Возвращаясь к вопросу о роли гламура, можно отметить, что его уровень влияния нельзя рассматривать исключительно сквозь призму его огромной чисто коммерческой значимости, но последняя имеет едва ли не решающее значение. За последние 30-35 лет гламур триумфальным маршем прошел практически по всем регионам мира, встречая сравнительно незначительное сопротивление в различных культурно-цивилизационных сообществах. Очевидно, что сила гламура (в том числе в такой его части, как гиперсексуальность) коренится во многих компонентах "природы человека", его психики. Истоки гламура и гламурного поведения можно обнаружить даже в первобытных обществах. Тем более мы можем увидеть "протогламур" (и "протопостмодерн") в ряде высокоразвитых цивилизаций прошлых эпох - и не только в поздней Римской империи в период упадка, за которым последовала ее гибель, но и, например, в Китае при Танской династии (618-907). Но тогда не было тех СМИ, которые мы имеем сегодня, не было такой страшной мультипликативной и порабощающей силы, как подавляющая часть телевидения, к которому добавился и Интернет.

Некоторые авторы еще до нынешнего мирового финансово-экономического кризиса стали говорить о том, что "цивилизации гламура приходит конец"5. Так ли это? Однозначный ответ давать пока преждевременно, особенно применительно к России, где гламур к моменту кризиса только набирал силу - в том числе и политическую. Для огромного числа девушек в Российской Федерации сильнейшее стремление "выйти замуж за богатого" (желательно за мультимиллионера) и предаться гламурной жизни стало чуть ли не "национальной идеей", предельно деформировав все морально-этические представления об отношениях между мужчиной и женщиной, формировавшиеся столетиями, если не тысячелетиями.

Гламур, будучи прежде всего порождением европейско-атлантической цивилизации, родившегося и развивавшегося главным образом на Западе постмодерна, в том числе весьма заметно проник и в самую древнюю из ныне существующих цивилизаций - китайскую. Нет никаких сомнений в том, что идеология гламура и его огромные "операционные возможности" трансформировали (и деформировали) культурно-цивилизационный "брэнд" практически любой страны, любой нации - нации в том ее понимании, о котором я уже говорил выше.

Во многих странах, в том числе и в России, гламур и постмодерн в целом часто практически полностью отождествляются с современной американской культурой, а вернее сказать, с ее масскультурой. Гламур присутствует во всех стратах, на всех уровнях американского социума (и имеет свою цену для каждой из этих групп) с различиями по ценам, посещаемым магазинам, "акциям" для "среднего класса", "среднего класса" и "высшего среднего класса" и т. д. Для России, где "средний класс" (вместе с его "подклассами") занимает все еще незначительное место, это выглядит несколько по-иному - можно сказать, менее структурировано и более уродливо.

В самих США очень значительной частью общества и гламур, и постмодерн в целом воспринимаются отрицательно, а часто и весьма негативно как явления, разрушающие традиционные американские ценности с самыми опасными последствиями для США как многоэтнической нации, цивилизации единственной сверхдержавы, оставшейся в системе мировой политики после распада СССР в 1991 г.

Рассматривая сегодня постмодерн и гламур как глобальный феномен в преломлении к России и нашему культурно-цивилизационному "брэнду", мы не должны упускать из виду то, что происходит в США и других западных странах, породивших постмодерн и гламур. Не менее внимательно надо относиться и к тому, как эти феномены "ведут себя" в Китае и Индии, не забывая при этом и многоликий мусульманский мир. Поиск своей идентичности, своего культурного лица в условиях глобализации, постмодерна, гламура продолжается во многих странах.

* * *

Лихачевский "прогрессивный консерватизм" культуры сегодня как никогда необходим для развития компенсаторных механизмов в отношении разрушительного воздействия гламура, постмодерна. Он крайне важен для синтеза художественной культуры прошлого, проверенной временем, многими поколениями, и всего достойного нового, которое можно найти даже в произведениях искусства эпохи постмодерна. Иначе нас ждут еще более "неприятные сюжеты" в будущем.

См.: Лоусон Т. Социология: А-Я: словарь-справочник / Т. Лоусон, Дж. Рэррод. М., 2000. С. 231.
См.: Бражников Я. Православие и постмодерн: иллюзии и перспективы / Я. Бражников, И. Бражников // Правая.RU. 2006. 22 июня.
См., например: Эпштейн М.Н. Постмодерн в русской литературе. М., 2005. С. 83-84.
Лоусон Т. Указ. соч. С. 334.
См., например: http://www.pravaya.ru/look/10208.
Читать далее...

Мы в соцсетях

   

Поиск по сайту

Подписка на новости